Тверской список хроники Георгия Амартола первой трети XIV в.

Российская государственная библиотека. Ф. 173 /I (Собрание Московской Духовной академии). № 100.

Лицевой пергаменный список Хроники Георгия Амартола был обнаружен в 1828 г. в библиотеке Московской Духовной академии бароном Георгом фон Розенкампфом. Первое описание памятника принадлежит И. М. Снегиреву, а палеографически обоснованная датировка – А. И. Никольскому. Из-за отсутствия писцовых и владельческих указаний в рукописи попытки воссоздания ее судьбы строились на основе изучения и интерпретации выходных миниатюр, помещенных перед текстом Хроники, и маргинальных записей.

Рукопись выполнена на пергамене, уставом нескольких почерков, в два столбца, на 282 л. (I – V + 273 л. + VI – IX) в 1° (29,6 –30,1 х 22,6 – 23,0); л. 8 – 9 – третьей четверти XVI в., с восполнением текста; защитные бумажные листы: л. I, IV, V, VI, IX – XIX в., л. II, III, VII, VIII – первой четверти XVII в.

Оценки палеографами времени возникновения Тверского списка варьировались от конца XIII в. (архим. Леонид, Н.Н. Дурново), рубежа XIII-XIV вв. (В.М. Истрин), первой половины XIV в. (И.И. Срезневский, А.И. Никольский, Г.В. Попов, О.А. Князевская) до XIV-го века без уточнения (И.М. Снегирев, А.И. Соболевский, Н.В. Волков, Г.И. Вздорнов). По мнению Н.Б. Тихомирова, датирующего список первой третью XIV в. (ближе к ее концу), почерку первой половины рукописи, наряду с типичными признаками письма XIV в., присущи и яркие архаизмы, что и послужило причиной колебаний палеографов. В свою очередь Г.И. Вздорнов отмечает, что в почерках Тверского списка, характерных для четьих книг и по типу более напоминающих деловое письмо, слабо выражены черты литургических рукописей, на которых преимущественно разрабатывалась палеография. Архаические признаки держались в последних значительно дольше, чем в актовых материалах; поэтому, считает исследователь, «есть основание думать, что Тверской список Хроники Георгия написан раньше, чем можно предполагать на основании только палеографических данных».

Попытки датировать Тверской список методами, не связанными с палеографией, базировались на анализе его выходных миниатюр, расположенных на развороте л. 17 об. – 18. На первой из них, в интерьере храма, символически изображающем его алтарную часть, представлены Христос, сидящий на Престоле с раскрытым Евангелием в руках, и в боковых нефах – предстоящие ему в молитве мужская и женская фигуры в княжеских одеждах, над головами которых читаются надписи: «МИХАИЛЪ» и «ОКСИНИЯ». Над арками и изображением крепостной стены возвышается одноглавый белокаменный собор. Слева и справа от него виднеются за стеной две светло-коричневые башни под зелеными шатровыми верхами с маковками (деревянные терема?).

Долгое время исследователи, начиная с И. М. Снегирева и И. Д. Мансветова, полагали, что на этой миниатюре изображены византийский император Михаил III (842–867) и некая женщина, которую И. М. Снегирев связывал со святой женой по имени «Окс…», а И. Д. Мансветов – с женой Михаила III Евдокией. В 1890 г. архимандрит Леонид (Кавелин) идентифицировал мужское изображение с тверским князем Михаилом Ярославичем (1271–1318), а женское - с его матерью великой княгиней Оксинией (?-1313). Собор, в котором князь и княгиня предстоят Спасу, отождествлен Леонидом с тверским кафедральным Спасо-Преображенским собором, построенным ими в 1285 – 1290 гг. вместе с тверским епископом Симеоном Полоцким (ум. в 1287 г.). Рукопись датируется ученым концом XIII в. Его версию поддержал в 1925 г. Д. В. Айналов, предположив, что список возник до 1294 г. – до женитьбы Михаила Ярославича на Анне Дмитриевне Кашинской, поскольку Михаил изображен не с ней, а с матерью. О. И. Подобедова соотносит сюжет миниатюры с получением Михаилом Тверским ярлыка на великое княжение: с 1304 – 1307 гг. Г. И. Вздорнов связывает изображения предстоящих Спасу тверских князей с посмертным прославлением их памяти как основателей Спасского собора, заметив, что «прижизненные портреты русских князей в искусстве XIII – XIV вв., в отличие от искусства Киевскоой Руси, неизвестны», и датирует кодекс XIV-м столетием неопределенно. Соглашаясь с мнением Г. И. Вздорнова о посмертном характере ктиторских изображений, Г. В. Попов ограничивает время возникновения рукописи периодом от 1318 до 1327 гг., т. е. – до антитатарского восстания в Твери и последовавшего затем ее разорения. Действительно, иконографические особенности миниатюры, скорее всего, свидетельствуют об изображении Михаила Тверского в момент посмертного предстояния его души у Престола Спасителя: как отмечал А. Н. Свирин, «за драгоценной завесой Небесный Судия призывает на Суд царей».

Сюжет первой выходной миниатюры, посвященной представшим перед Судом Всевышнего тверским князьям, имеет прямую взаимосвязь со второй выходной миниатюрой (л. 18), где изображен сам автор Хроники – византийский монах Георгий. Он держит в руках свиток, на трех нижних строках которого можно различить слова: «маний», «фекелъ», «фаресъ». Это – цитата из Книги пророка Даниила (Дан 5.25) о божественной каре, постигшей вавилонского царя Валтасара, осквернившего священные сосуды храма Соломона, читающаяся в рукописи на л. 121 об. Сюжет миниатюры прозрачен. Это – своеобразное предостережение царственным особам Георгия Монаха, звучащее и в самом тексте Хроники: «Уразумей, яко владеет Вышний царствием человеческим; кому же изволит – даст его». Любопытно, что Георгий Монах изображен в процессе украшения свитка миниатюрой: его кисть обводит киноварью рисунок колеса с семью спицами: символом человеческой судьбы в византийском искусстве.

Помимо выходных миниатюр Тверской список украшают 127 текстовых. Они расположены по столбцам и, как правило, заключены в киноварные рамки. Далеко не все миниатюры имеют законченный вид и современны тексту рукописи: ее иллюстрирование осталось незавершенным, а пропуски, оставленные в тексте для миниатюр, были частично восполнены в разное время и разными художниками во второй половине XIV – начале XV вв. (всего 20 миниатюр, не считая нескольких позднейших рисунков на полях).

Древнейшие миниатюры выполнены темперой, в иконописной манере, судя по стилистическим особенностям – четырьмя художниками. Они представляют собой выдающееся явление в древнерусском искусстве – как по уровню художественного мастерства, так и по своему духовному наполнению. При этом русские книжники сохранили для нас и стилистику миниатюр утраченной ныне византийской рукописи, послужившей в сер. XI в. оригиналом для славяно-русского перевода Хроники.

Миниатюры Тверского списка не нашли прямых аналогий среди известных специалистам памятников древнерусской книжности и иконописи. Однако, по мнению Г. В. Попова, «в пестром составе исполнителей миниатюр Хроники … едва ли не ведущее место занимают мастера … связанные с Новгородом».

Доработки иллюстраций книги на рубеже XIV–XV вв. дали основание Г. В. Попову связать их с деятельностью тверского епископа Арсения (1390–1409) и сделать вывод о нахождении памятника в Твери – вплоть до начала XV в. Дальнейшая судьба рукописи остается неизвестной вплоть до ее появления в 50-х гг. XVII в. книгохранительной казне Троице-Сергиева монастыря.

Библиография, посвященная Тверскому списку Хроники Георгия Амартола настолько велика, что заслуживает отдельного монографического исследования. Интерес к рукописи вызван не только ее художественными и историческими достоинствами. Это – единственный из сохранившихся иллюстрированных списков Хроники – не только в славянской, но и в византийской книжности. Кроме того, и сама Хроника Георгия Амартола сыграла в становлении древнерусской культуры выдающуюся роль.

Написанная около середины IX века греческим монахом Георгием, назвавшим себя в заглавии «Амартолом» (по-гречески – «грешником»), Хроника охватывала период мировой истории от сотворения мира до восстановления иконопочитания поместным Константинопольским собором 842/43 гг. Она состоит из краткого вступления (Предисловия) и четырех книг. В первой книге изложена история человечества до потопа (сюжеты семи дней творения и первородного греха опущены), затем – древнейших государств: Вавилона, Ассирии, Персии, Египта, Древнего Рима (до царствования Александра Македонского включительно). Вторая книга включает в себя библейскую историю от Адама до Антиоха; третья – историю Римской империи и Византии вплоть до 30-х гг. IV в. Четвертая книга посвящена христианскому периоду истории Византии до 842 – 843 гг. и заканчивается упоминанием поместного Константинопольского собора, восстановившего православие и почитание икон.

Историческая часть труда Георгия Монаха отличается краткостью и в ряде случаев – кажущейся непоследовательностью изложения, что дало повод в дальнейшем для многочисленных редакционных правок и дополнений. В то же время характер и размеры богословской части Хроники представляют собой исключительное явление в византийской историографии: Библия, герменевтика Св. Писания, гомилетика играют здесь выдающуюся роль.

Особое внимание уделяет Георгий прославлению монашества и разоблачению различных еретических учений. При этом, как и большинство церковных или монастырских хронистов, он стремится осмыслить ход истории в плане Божественного Домостроительства, подчеркнуть внутреннюю прообразующую взаимосвязь прошлого и настоящего.

В середине X в. повествование Георгия было продолжено Симеоном Псевдо-Логофетом до 948 г. – последнего года царствования императора Романа Лакапина. В этом продолженном виде памятник был переведен, как считает сейчас большинство исследователей, на Руси, в конце 40-х гг., в Киеве, при дворе Ярослава Мудрого, получив в древнерусской письменности самоназвание «Криница», т. е. – «Источник» (реже – «Временник»). Время перевода Хроники совпадает со временем возникновения Киевского летописания. С этого момента древнерусская книжность начала свое осознанное развитие в контексте мировой истории, а Хроника стала основой практически всех древнерусских летописей и хронографических компиляций. Долгое время памятник служил для древнерусских читателей и основным источником для знакомства с библейскими текстами, поскольку полный текст библии появился на Руси только в конце XV в. (т.н. «Геннадиевская Библия»).

Сложность текста Хроники Георгия Амартола, насыщенного богословскими и философскими рассуждениями, требовала от читателей и мастеров-книгописцев особой эрудиции, что стало причиной редкости книги и ее распространения преимущественно в элитарной среде, среди представителей духовной и светской знати. Списки Хроники привлекались не только при составлении летописных сводов, но также использовались и как источник всевозможных знаний, в том числе – богословских, что делало памятник особо популярным в периоды церковных споров. В то же время Хроника, насыщенная историческими примерами морально-этического поведения святых и праведников и неизбежности расплаты за совершенный грех, могла служить идеальной учительной основой для воспитания подрастающего поколения.

Историографию и исследования памятника см. в работах: Подобедова О. И. К истории создания Тверского списка Хроники Георгия Амартола. М., 1963; Она же. Миниатюры русских исторических рукописей. К истории русского лицевого летописания. М., 1965. С. 11 – 48; Она же. Отражение византийских иллюстрированных хроник в Тверском (Троицком) списке Хроники Георгия Амартола// Actes du XIV-e Congres International des etudes byzantines. Vol.I. Bucuresti, 1974. С. 377 – 378; Вздорнов Г. И. Иллюстрации к Хронике Георгия Амартола // Византийский временник. М., 1969. Т. 30. С. 205 – 225; Он же. Искусство книги в Древней Руси: Рукописная книга Северо-Восточной Руси XII – начала XV веков. М., 1980. С. 44 – 53, [18]; Попов Г. В. Судьба Тверского списка Хроники Георгия Амартола на рубеже XIV – XVвв. // Средневековая Русь. Сборник статей памяти Н. Н. Воронина. М., 1976. С. 75 – 83; Он же. Заметки о тверской рукописи Хроники Георгия Амартола (позднейшие доделки и вопросы реконструкции первоначального облика кодекса) // Византийский временник. М., 1978. Т. 39. С. 124 – 147; Князевская О. А. Древнейшая славянская рукопись Хроники Георгия Амартола // Восточные славяне. Языки. История. Культура. К 85-летию академика В. И. Борковского. М., 1985. С. 253 – 259; Анисимова Т. В. Троицкий список Хроники Георгия Амартола (приписки на миниатюрах и на полях рукописи) // Древнерусское искусство. Искусство рукописной книги. Византия. Древняя Русь. СПб., 2004. С. 290 – 318; Она же. Тверской список Хроники Георгия Амартола: Историография. Описание. Текст / Научный аппарат к факсимильному изданию лицевого Тверского списка Хроники Георгия Амартола. М., 2008.

Иллюстрации: